Естественные науки пока еще составляют единое знание. В том смысле, что возможно сказать, в чем заключается консенсус ученых по тем или иным конкретным вопросам мироустройства, обрисовать прилегающий к области принятых истин круг конкурирующих между собой гипотез и свод фактов инженерного значения, выходящий в приложения. Истины, или, если угодно, утверждения гуманитарного характера живут более сложной жизнью. В одних сообществах они еще неизвестны, в других неправда, в третьих -- противны вере, а в четвертых стали заезженными, навязли на зубах, превратились в агрессивную демагогическую чепуху. Причем, сообщества эти не обязательно разнесены географически, представители их могут жить вперемежку. Это на самом деле весьма удивительно. Если бы так же обстояли дела с физикой или биологией, ваш сосед по лестничной клетке использовал бы дистанционный коммуникатор на торсионных полях, другой сосед сообщался бы с единомышленниками с помощью золотого блюдца и волшебного яблочка, а лифт, как и всякая техника, для него бы не работал, третий был бы птицей Гамаюн, а сверху жили бы: сшитый из трупов человек Франкенштейна, алхимик с гомункулосом в колбе, двухголовый мутант и стая ангелов.
Как вы уже догадались, эта заметка посвящена женскому вопросу.
В 2008 году в Сомали тринадцатилетняя девочка по решению суда была забита камнями до смерти, на стадионе, в виду у тысячи зрителей. Перед экзекуцией ее закопали в землю по плечи (мужчину нужно закапывать по шею). Камни, согласно шариату, должны быть не большие и не маленькие. Не такие, чтобы убить с нескольких ударов, но все же такие, чтобы каждый удар был чувствителен. Преступление ее заключалось в том, что она стала жертвой группового изнасилования. Строго говоря, ислам не запрещает девочкам быть жертвами изнасилования, группового или нет, при наличии четырех свидетелей мужского пола, готовых подтвердить показания девочек в суде. Но если таких свидетелей нет, надежно устанавливается только факт утраты девственности вне брака. Это прелюбодеяние, и за это девочек забивают камнями. Мальчиков, если они производили развратные действия с девочками, наказывают ударами кнута. А если с мальчиком -- тогда тоже забивают камнями.
Двумя годами позже знаменитому общественному деятелю Джулиану Ассанжу было предъявлено обвинение в изнасиловании шведских гражданок. В чем заключалось изнасилование, было не вполне ясно. Движущей силой процесса был адвокат Боргштром, который, по общему впечатлению, понимал суть обвинения настолько лучше потерпевших, что это вызывало вопросы. Был момент, когда адвокат Ассанжа спросил прямо, почему женщины сами не поняли, что подверглись изнасилованию, а узнали об этом от посторонних лиц. Воргштром ответил: "Но ведь они не юристы."
У нас есть соотечественники, которые поддерживают власти во второй истории, и есть -- которые в первой.
Феминизм в Сомали был бы героическим движением одиночек, обреченных на унижение и смерть, со слабой надеждой в перспективе хоть что-то изменить ради будущего чужих дочерей. Феминизм в Швеции -- поросшее ханжеством и мещанством жирное, бородавчатое бюрократическое стояние, полезное для контроля и политического шантажа.
Что такое феминизм в России? В России человек широк, и пока Митя Карамазов его не сузил, феминизм здесь сразу и неправда, и противен вере, и в то же время навяз на зубах как нечто общеизвестное, кукольно-карамельное, но годное для политической демагогии. Мало кто понимает, чего у нас хотят феминистки. Некоторые даже приходят к выводу, что ничего, кроме мужского внимания, и заключающим так не всегда легко возразить.
Между тем, есть вещи, которых нам, феминисткам, хотеть стоило бы. В их число не входит ни запрет на пропаганду мужского шовинизма, ни политкорректная цензура, ни прочие амбиции догнать и перегнать депутата Мизулину, которая все-таки далеко ушла. Лучше сосредоточиться на возможном. Совершенно не страшно, если кто-то утверждает, что женщины в среднем намного глупее среднего мужчины, неспособны к наукам, к стратегическому мышлению, к космическим полетам, к альпинизму или феминизму, и поэтому нельзя им позволять голосовать, принимать решения, получать высшее образование и носить короткие юбки. Такой человек был бы неправ не потому, что он мужская шовинистская свинья, а потому, что глупее среднего мужчины возможно быть только "в среднем". (Да и то...) Человек, который не боится дать право голоса среднему мужчине, и в то же время опасается последствий равноправия между полами / возрастами / биологическими видами, населяющими Землю -- просто подвержен иррациональным фобиям, ему должно быть трудно заниматься наукой.
Так вот чтобы обозначить вещи, которых стоило бы хотеть, нужно слегка пошевелить границы неназываемого. Социологи обыкновенно веселятся, сводя вместе массовые опросы: по ним видно, как у человека работает голова. Часто человек на вопрос, православный ли он, отвечает утвердительно, а на вопрос, верит ли он в Бога, отвечает "нет". В опросах по семейной части на вопрос, бьете ли вы жену / бьет ли вас муж, отвечают "да"; случается ли, что жена не хочет секса, а вы все-таки добиваетесь, принуждаете (или "вы не хотите, а муж заставляет") -- тоже "да", а насчет семейного насилия отвечают "нет, этого не было".
Почему это происходит? В данном случае, наверное, потому, что акценты в вопросах анкеты воспринимающий мозг ставит по-разному. До тех пор, пока слово никак не окрашено, описывает нормальный быт, то же, что у других, можно отвечать "как есть". Производится короткий анализ памяти, нужное вычленяется. А если слово почему-либо (с точки зрения воспринимающего мозга) негативно окрашено -- на входе анализирующего устройства формируется другой сигнал. Человек даже и не пытается отвечать, "как есть" -- отвечает, "как должно быть". Насилие в семье -- это не норма быта, это звучит, как статья Уголовного Кодекса. Поэтому у меня в семье его нет.
Надо ли залезать на шкаф и подглядывать, как живут соседи, чтобы уберечь женщин от насилия? Не факт совершенно. Уберечь, может, и не мешало бы, но сама привычка залезать на шкаф и подглядывать имеет свойство пускать глубокие корни. В целом это вряд ли способствует оздоровлению атмосферы в обществе, и хочется надеяться, что не способствует феминизму. Надо ли провозглашать новые нормы -- что бить женщину нехорошо, не просто по правилам вежливости, а перед друзьями неловко, даже если ты ее муж? Это многих удивит, кстати. Но с нормами есть проблема. Провозглашение работает только в одну сторону. Дай понять, что нормально бить некую категорию лиц -- и это сейчас же сделается нормой, вплоть до поддержки учителями начальных классов. А если сказать "извините, это все-таки ненормально" -- ничего не изменится.
К чему нужно стремиться -- это называть вещи своими именами, придерживаясь как можно более отчетливой и непротиворечивой терминологии. Бить жену -- это не просто "дело житейское", это семейное (бытовое) насилие. Если вам обоим нравится -- хорошо, если нет - - -. Если она не хочет секса, а он все-таки добивается -- здесь несколько тоньше. Нельзя сказать, что это, например, неестественное явление. В природе такое встречается сплошь и рядом, скажем, у кальмаров. Добиваться можно не только насилием. Можно подарить дорогой подарок, заплатить деньги и получить половую услугу взамен. Домашняя жена (часто и не скрывая этого) уступает ради мира в семье (а то он устроит скандал), ради того, чтобы не остаться в одиночестве (говорят, что женщинам часто нужен комфорт присутствия надежного человека, и вроде бы это важно с точки зрения их социального статуса), чтобы продолжал содержать, для того, что после будет проще уговорить купить шубу -- посредством секса она платит авансом или задним числом за то, что ей нужно взамен. Этот социальный механизм называется "проституция". Но есть нюансы.
Во-первых, не одно из живущих сейчас поколений выросло в представлении, что для женщины не хотеть секса -- нормально. А "изменять", именно для женщины -- ужасно. И если тем, что сказано выше, вменить их целомудренным матерям и женам занятие проституцией на регулярной основе -- уж лучше и впрямь "попробовать сделать это в мечети".
Кажется удивительным -- кому может быть неочевидно, что если некто не хочет секса, то заставлять это существо довольно дико? Да и потом, ведь ничего, кроме унылой однообразной тоски, из этого все равно не получится? Если вы, конечно, не маньяк, упивающийся чужим неудобством. Многие люди, абстрагируясь, описывают половой акт как нечто отвратительное, противное разуму (скажем, известно мнение на сей счет акад. Колмогорова). Фригидным женщинам, по-видимому, не нужно и абстрагироваться, ср.:
Это само по себе, может быть, и правда нормально. Подумаешь, люди на холодную голову обменялись услугами. Если они здоровы, их гормональный фон отзовется на акт, даст им чувство близости. Кто-то будет вполне искренне думать, что любовь на самом деле и сводится к этому, а поэты наврали, ибо они суть трепло. Кто-то будет психически травмирован, замкнется в депрессии, но в среднем люди это как-то переживают и остаются довольны. Казалось бы, беспокоиться не о чем -- до тех пор, пока не наступает "во вторых". Во-вторых же, мужчинам "изменять" считается нормально. Жены их иногда могут быть другого мнения, но матери на сей счет, скорее, солидарны с сыновьями, а о мужском обществе и говорить нечего. Эволюционная подоплека неравенства здесь очевидна (с тех пор, как отцы стали заботиться о потомстве, уверенность в том, что данный потомок именно твой, стоит дорого; жена -- мать тех детей, в которых ты вкладываешь силы). В современном мире она несколько устарела: в конце концов, существуют и контрацептивы, и генетическое тестирование. Но на человеческий мозг устанавливается довольно древняя операционная система, и она небыстро отзывается на изменения, если владелец данного мозга (средний мужчина) не озабочен апдейтом.
Так вот если все мужчины изменяют, как свойственно их натуре, а все женщины хранят верность, морщатся в момент пенетрации и перекрашивают потолок в сердце своем -- возникает вопрос, с кем же, собственно, изменяют мужчины. Исходя из того, что, согласно действующему законодательству, гомосексуализм не является нормой, придется признать, что обязан существовать целый корпус "плохих женщин", "женщин второго сорта", которые ведут развратный образ жизни и за это порицаемы обществом. Это не такое тривиальное наблюдение, как кажется. Нормы в обществе таковы, что без создания локальной нравственной резервации, "ада божьего на земле", их нельзя соблюдать.
Официальный язык -- это не птичий лепет бюрократических документов. Это тот язык, на котором взрослые говорят с детьми. Так вот, в нем нет слов для обозначения категории женщин, предназначенных для мужских измен. Никакие их проблемы не могут быть услышаны на официальном уровне, потому что и слов для них нет. Таков любой ад: есть в нем скрежет зубовный и вопли, но в раю их не слышно, ибо Бог отступился от грешников. Между тем, нетрудно понять, что незамужние женщины при любых реформах должны составлять огромный процент населения, и многие дети вырастают, чтобы стать ими.
Можно возразить, что "ад" вовсе не так уж плох, особенно в сравнении с "раем". В нем есть любовь. В нем не так и обязательно лицемерие. Лучшая поэзия, вдохновленная любовью, в основном глубоко внебрачного содержания. Но это в мягкой версии ада, на высоком уровне языка.
Жесткая версия устроена так. Если парень предлагает подвезти, а ты согласилась сесть в машину -- значит, ты "такая", и пеняй на себя. Ты не имеешь права защищаться, потому что ты "такая" добровольно. Если что случится, тебя посадят на семь лет при полном одобрении зала суда. В жесткой версии, если из лесу слышатся девичьи крики, прохожие мужички не придут на помощь и даже не позвонят ментам: девушки сами пошли на пикничок с юношами, значит, юноши получили право на продолжение банкета. В этом смысле "рай" лучше, потому что там не случается группового изнасилования -- а если да, то никто не приходит уговаривать пострадавшую замужнюю женщину, что, мол, тебе-то все равно, а хорошие ребята пропадут, так ты забери показания, а то смотри, будет вдвое хуже. В "аду" в групповом изнасиловании виновата жертва, даже если камнями ее забивают только метафорически. Ребята вполне могут принудить к чему-то женщину и остаться "хорошими": они будут плохи только в том случае, если женщина оказалась чьей-то женой или девственницей. В больших городах сейчас тот же статус имеет девушка "постоянного бой-френда", если у них "серьезные отношения, которые могут окончиться браком".
Таковы нормы в обществе. Построены они в большой степени на проституции по безналичному расчету. Типичная позиция феминисток -- "проституция" должна быть запрещена, ибо это женское рабство и эксплуатация женского тела в интересах мужчины -- логически небезупречна. Если у вас есть нечто, к чему вы относитесь, как к товару -- например, женская любовь или школьный учебник по математике -- продать его именно в ваших интересах. Если это товар среднего профессионального качества, то при наличии конкуренции именно в ваших интересах добиться официальной монополии: оформиться сотрудником борделя федерального значения, зарегистрировать брак (для этого нужен институт брака) или объявить данный учебник основным для общеобразовательной программы. Все, что вне монополии, при этом будет существовать, слегка нарушая закон и на птичьих правах -- это тоже в ваших интересах. Вы не сможете удовлетворить потребителя, он все равно будет обращаться к услугам черного рынка, но пусть при этом чувствует моральный дискомфорт. Именно на этом чувстве вины держится ваш собственный статус.
На Западе эта часть жизни обустроена иначе. Там свои проблемы, но там действительно нельзя насиловать ни мужчин, ни женщин -- ни при каких обстоятельствах такое действие не встретит общественного одобрения. Не хотеть секса для женщины нормой там отнюдь не считается -- считается, скорее, излечимым расстройством. Девушки могут свободно ездить автостопом без обязательств расплачиваться натурой с каждым, кто их подвозит. Кстати, на это и юноши не жалуются -- так всем веселей. В этом заключается реальное достижение мирового фемимизма. В отсутствии на месте полового вопроса ада, где грешников можно мучить, принуждать, лишать их свободной воли, глумиться над ними -- а их не слышно. Вот и нам не мешало бы разрушить свой ад.